Ведь есть у тузов и молодцы сыновья".
Дружок, я вся знаю.
Я сам, брат, из этих,
Но в песне ты не понял, увы, ничего.
Кто они, эти подрастающие невежды?
Ну первое, что бросается в глаза
— стиль одежды. Конечно, у всех поколений он свой. Но я не могу себе
представить кого-то кроме современных юных варваров, кто бы мог
позволить себе прийти на работу или на свидание в шлёпках и цветастых
шортиках. Да и просто идти в таком безобразном виде по улице — уже
дикость.
Вторая особенность современных несмышлёных юнцов заключается в столь существенном укоренении их беспечных повадок, что предыдущий абзац вызвал у многих читателей усмешку. Да, такова сермяжная правда: именно моя мысль о недопустимости вольностей в одежде пробуждает такой эмоциональный отклик. А вовсе не сам дерзкий стиль одежды. Хотя должно быть наоборот. Где те времена, когда люди выходили в свет в начищенных ботинках и с намазанными бриолином волосами? Где та эпоха, когда человек понимал, что если он идёт в учебное заведение, на службу, в театр или на свидание к даме — он должен выглядеть подобающе? Без шуток. Или нынешняя молодёжь считает, что теперь по улице можно разгуливать хоть в пижаме и ночном колпаке? Я такого не понимаю, хоть мне и 26 лет.
Третья особенность поколения Г — это беззаботность. Люди не знают горя, не знают бед, не знают ничего о том, как выживать — и, как результат, превратились в улыбчивых добродушных слюнтяев. Они весёлые, бегают по улицам и собирают ромашки. Они выглядят по-клоунски, и их лица не отражают процессов взросления. Они не готовы созидать, не готовы философствовать и рефлексировать. Среди них нет Достоевских, сплошь дайверы, сёрферы и диджеи.
Четвёртая особенность информационной эпохи — молодые люди почти не знакомы с производством. Все сплошь рекламщики, креативщики, дизайнеры, бизнес-тренеры, менеджеры по продажам. То есть опять же, не держали в руках стальной брусок, не знакомы с выплавкой чугуна, никогда не стояли рядом с доменной печью, не слыхали о прокате труб. Даже на уроках труда в школах в наше время едва ли осваивают фрезерные станки. Я сейчас говорю не о том, что мало физического труда, а вместо него сидят за компьютерами. Нет, это было бы банально. Я говорю о том, что производственные проблемы не только не затрагивают рабочие процессы нашей так называемой молодёжи, но и не интересуют их в принципе. Производство, столь лелеемое в индустриальный период, оттесняется на периферию сознания и признаётся малозначимым. То есть молодняк искренне считает, что лайки в фейсбуке и работа над рекламными заказами на айпаде в современном оупен-спейсе — это и есть целый мир.
Пятая особенность — социальные сети. Вот уж где виден интеллект среза населения. Оригинальный контент не в почёте, зато сплошь перепосты пабликов. Мысли, анализ, обсуждения, дискуссии о проблемах не в тренде. Зато в моде фиксация каждого своего шага и местоположения. В моде фотографировать еду и себя в туалете на айфон. Причём этой моде следуют решительно все. Современная молодежь как никогда однородна. Даже Советскому Союзу с его диктатурой коммунистической идеологии, пионерами и пятилетними планами не удалось достичь такого эффекта. Недаром автор статьи, которую я хотел положить в основу рассуждений, подмечает: «Они не только самое большое поколение, которое когда-либо было известно человечеству, но и, вероятно, последняя большая социальная группа, по поводу которой можно делать обобщения». Чувствуется, к чему он клонит? Группа настолько однородна, что по ней можно обобщать. Все её члены обладают схожими признаками. Все одинаковы. Одинаковы как никогда раньше.
Шестая особенность — интересы. Не секрет, что при Советском Союзе мальчики тяготели к естественным наукам, космонавтике. В качестве хобби не шатались по клубах, а сидели с паяльником. Недаром это был золотой век науки и техники. А сейчас все хотят быть продюсерами, шоу-менами, танцовщицами гоу-гоу. В метро все едут, уткнувшись в гаджеты. И что там такого важного, срочного и интересного на этих приборах, что поглощает всё внимание юных отпрысков и не может подождать?
Седьмая особенность — аполитичность. Политикой молодёжь не интересуется совсем. Вот характерное наблюдение из исследования доктора социологических наук Ольги Крыштановской: «Респонденты склонны отделять себя от политической жизни страны. Они углубляются в свои бытовые проблемы...» Или вот ещё одно, оттуда же: «Молодые респонденты практически не проявляют желания требовать от власти проведения грамотной политики, не верят в возможность повлиять на что-то. Ни один из респондентов не признался, что хочет пойти во власть и попробовать что-то изменить...» А вот снова выдержка из вышеупомянутой статьи: «Поскольку миллениалы не уважают власть, они ею и не возмущены. Именно поэтому они являются первыми небунтующими подростками». Мерзко даже просто читать о них.
Вторая особенность современных несмышлёных юнцов заключается в столь существенном укоренении их беспечных повадок, что предыдущий абзац вызвал у многих читателей усмешку. Да, такова сермяжная правда: именно моя мысль о недопустимости вольностей в одежде пробуждает такой эмоциональный отклик. А вовсе не сам дерзкий стиль одежды. Хотя должно быть наоборот. Где те времена, когда люди выходили в свет в начищенных ботинках и с намазанными бриолином волосами? Где та эпоха, когда человек понимал, что если он идёт в учебное заведение, на службу, в театр или на свидание к даме — он должен выглядеть подобающе? Без шуток. Или нынешняя молодёжь считает, что теперь по улице можно разгуливать хоть в пижаме и ночном колпаке? Я такого не понимаю, хоть мне и 26 лет.
Третья особенность поколения Г — это беззаботность. Люди не знают горя, не знают бед, не знают ничего о том, как выживать — и, как результат, превратились в улыбчивых добродушных слюнтяев. Они весёлые, бегают по улицам и собирают ромашки. Они выглядят по-клоунски, и их лица не отражают процессов взросления. Они не готовы созидать, не готовы философствовать и рефлексировать. Среди них нет Достоевских, сплошь дайверы, сёрферы и диджеи.
Четвёртая особенность информационной эпохи — молодые люди почти не знакомы с производством. Все сплошь рекламщики, креативщики, дизайнеры, бизнес-тренеры, менеджеры по продажам. То есть опять же, не держали в руках стальной брусок, не знакомы с выплавкой чугуна, никогда не стояли рядом с доменной печью, не слыхали о прокате труб. Даже на уроках труда в школах в наше время едва ли осваивают фрезерные станки. Я сейчас говорю не о том, что мало физического труда, а вместо него сидят за компьютерами. Нет, это было бы банально. Я говорю о том, что производственные проблемы не только не затрагивают рабочие процессы нашей так называемой молодёжи, но и не интересуют их в принципе. Производство, столь лелеемое в индустриальный период, оттесняется на периферию сознания и признаётся малозначимым. То есть молодняк искренне считает, что лайки в фейсбуке и работа над рекламными заказами на айпаде в современном оупен-спейсе — это и есть целый мир.
Пятая особенность — социальные сети. Вот уж где виден интеллект среза населения. Оригинальный контент не в почёте, зато сплошь перепосты пабликов. Мысли, анализ, обсуждения, дискуссии о проблемах не в тренде. Зато в моде фиксация каждого своего шага и местоположения. В моде фотографировать еду и себя в туалете на айфон. Причём этой моде следуют решительно все. Современная молодежь как никогда однородна. Даже Советскому Союзу с его диктатурой коммунистической идеологии, пионерами и пятилетними планами не удалось достичь такого эффекта. Недаром автор статьи, которую я хотел положить в основу рассуждений, подмечает: «Они не только самое большое поколение, которое когда-либо было известно человечеству, но и, вероятно, последняя большая социальная группа, по поводу которой можно делать обобщения». Чувствуется, к чему он клонит? Группа настолько однородна, что по ней можно обобщать. Все её члены обладают схожими признаками. Все одинаковы. Одинаковы как никогда раньше.
Шестая особенность — интересы. Не секрет, что при Советском Союзе мальчики тяготели к естественным наукам, космонавтике. В качестве хобби не шатались по клубах, а сидели с паяльником. Недаром это был золотой век науки и техники. А сейчас все хотят быть продюсерами, шоу-менами, танцовщицами гоу-гоу. В метро все едут, уткнувшись в гаджеты. И что там такого важного, срочного и интересного на этих приборах, что поглощает всё внимание юных отпрысков и не может подождать?
Седьмая особенность — аполитичность. Политикой молодёжь не интересуется совсем. Вот характерное наблюдение из исследования доктора социологических наук Ольги Крыштановской: «Респонденты склонны отделять себя от политической жизни страны. Они углубляются в свои бытовые проблемы...» Или вот ещё одно, оттуда же: «Молодые респонденты практически не проявляют желания требовать от власти проведения грамотной политики, не верят в возможность повлиять на что-то. Ни один из респондентов не признался, что хочет пойти во власть и попробовать что-то изменить...» А вот снова выдержка из вышеупомянутой статьи: «Поскольку миллениалы не уважают власть, они ею и не возмущены. Именно поэтому они являются первыми небунтующими подростками». Мерзко даже просто читать о них.
